Довоенный Орёл, в котором я родился 2 апреля 1938 г., был городом развивающегося машиностроения, культурным центром области с примечательной планировкой и архитектурой зданий различных стилей, которыми горожане гордились. Город-крепость по указу Ивана Грозного должен был защищать южные рубежи государства от набегов татар. Орёл – родина Тургенева И.С, Бунина И.А., Лескова Н.С., Фета А.А., авиаконструктора Поликарпова Н.Н. В период оккупации города фашистами семья была в г.Елец. В результате Орловской стратегической наступательной операции «Кутузов», незаслуженно оставшейся «в тени» Курской битвы *), как утверждают орловские историки, по вине Н.С.Хрущёва, город освобождён в августе 1943 г. В г.Москва был первый с начала войны артиллерийский салют в честь освобождения города, Рузвельт поздравил И.В.Сталина с большой победой. В освобождении города участвовали и гибли лётчики эскадрильи «Нормандия-Неман».
По возвращению в Орёл, через некоторое время восстановления города от развалин, семья получила новую квартиру. Отец - Павел Фёдорович и мама – Татьяна Матвеевна были членами ВКП(б) с солидным стажем и работали до и после войны в Обкоме партии. Летом 1946 г. получили необсуждаемое безоговорочное указание отбыть в Кёнигсберг, только что переименованный в Калининград.
Жизнь и учёба в Калининграде пролетели незаметно. Школу окончил хорошо. Условия для занятий спортом от немцев остались удовлетворительные, несмотря на то, что англичане практически превратили город в развалины, за исключением «буржуйских» районов вокруг огромного озера в центре города. Спортзалы практически в каждой школе, много открытых и пара закрытых бассейнов. Гимнастика, плавание, волейбол дали свои результаты. Членом сборной команды области в 1954 г. участвовал в первой спартакиаде школьников в г.Ленинграде.
В 1955 г., получив аттестат, предстоял выбор: институт или военное училище. Жизнь после войны была сложной. Институт – это означало опять «на шею» родителей и старшего брата. В морское Калиниградское училище подводников идти не хотел, узнав, что это за жизнь, занимаясь непродолжительное время в Балтийске парусным спортом. Военкомат предложил на выбор Ленинградскую Медицинскую академию им.Кирова или Минское ВИРТУ. По совету старшего брата Эдуарда, послужившего в оккупационных войсках в Австрии и имевшего некоторые познания в радиотехнике, я выбрал Минск. Мама поддержала: Минск гораздо ближе! При поступлении в МИРТУ пришлось сдавать шесть экзаменов, а тем, кто попал в первые группы сдающих – семь! После первых групп химию отменили, ввиду плачевных результатов. Никто из поступающих не предполагал, что радиотехникам нужна химия. При конкурсе более чем 10 человек на место сдавай успешно три математики, сочинение, физику и английский – и ты слушатель 1 курса!
Четыре года пролетели стремительно и напряжённо. Трудно подобрать нужные слова благодарности большинству преподавателей, которые после лекций и занятий по самоподготовке оставались допоздна, чтобы практически в любое время, если при проработке материала лекций возникали вопросы, можно было тут же получить консультацию.
Лето 1959 года. Заканчиваются итоговые экзамены в замечательном Минском ВИРТУ (с 1968 г. – Минское ВИЗРУ). С большим напряжением преподавателей и слушателей (с 1957 г. – курсантов!) успешно «освоена» за четыре года серьёзная пятилетняя программа подготовки молодых инженеров для стремительно набирающей потенциал ПВО страны, фактически определявшей её обороноспособность в условиях «холодной» войны и «ядерных» планов США. «Пятилетку в четыре года» в этот период осваивали многие училища и Академии Войск ПВО. В «Выписке из зачётной ведомости» к диплому лейтенанта-инженера МВИРТУ «за время пребывания в училище сдал следующие дисциплины» приведён перечень, включающий 45 позиций. По 26-ти из них сданы экзамены, а по 19 – зачёты. В среднем 12 дисциплин в год плюс защита диплома в год выпуска.
Для выпускников МВИРТУ, претендовавших на дипломы с «отличием», негласно обсуждались различные престижные варианты назначений. В частности, для автора этого «повествования» рассматривался вариант, с учётом его волейбольных способностей и ходатайства начальника физподготовки, остаться в училище на кафедрах автоматики или СВЧ-приборов. Или отправиться в г.Калинин (ныне Тверь) в НИИ, созданный в 1956 г. в интересах разработки теоретических и прикладных проблем построения ПВО страны и получившего в1957 г. наименование 2-го НИИ Войск ПВО страны. Сам автор мечтал, воспользовавшись доверием большого любителя волейбола начальника курса Перламутера Н.Н., выдавшего нужную информацию, получить назначение в г.Балтийск (до войны – г.Пиллау). ближе к родному Калининграду, в котором по-прежнему жили родители, решением партии отправленные осваивать «неметчину» - так достаточно долго называли Калининградскую область сами калининградцы.
Однако всем этим моим «прожектам», а также подобным планам многих моих друзей-однокурсников, не суждено было осуществиться. Почти все выпускники, за редким исключением «медалистов» и «сынков», были отправлены в пустыню Бет-Пак Дала на ГНИИП-10, которому едва исполнилось три года со дня принятия решения о его создании. Даже человек с небогатой фантазией может себе представить, какова может быть благоустроенность к этому сроку в «голодной» степи с континентальным климатом (от-35 град С до +40 град С в тени), если первая рекогносцировка в безжизненной пустыне, не считая сайгаков, была в марте 1956 г. Но каково было наше удивление по прибытию на полигон, когда мы узнали, что экспериментальные работы идут уже почти два года и по проблемам ПРО и со средствами ПСО. Об этом нам рассказали выпускники училища 1957 г., «старожилы» полигона, которых нам повезло встретить. Они «нарисовали» нам общую картину о полигоне и, самое ценное, как знающие обстановку, дали совет: в кадры не ходить, ничего вам за это не будет, а сразу «топайте» на «40-ю», в Управление Главного инженера, и «предлагайте себя»! Кому и как предлагать себя мы не очень понимали. Тем не менее я, Цидилин Толя и Михайлов Женя отправились на «40-ю». Идём по длиннющему коридору здания, как оказалось, II управления (ПСО). Жара, сентябрь месяц! Сняли галстуки! По коридору шел незнакомый подполковник в лётной форме. Это был Шаракшанэ А.С. Всегда строго относившийся к воинской дисциплине, Або Сергеевич не мог пройти мимо такого «безобразия», как болтающиеся галстуки на животах офицеров. Хорошенько отчитав нас за внешний вид, Або Сергеевич спросил: «А вы откуда?». Услышав в ответ, что мы из Минского училища, Або Сергеевич махнул небрежно рукой и пошёл дальше. Я, обиженный, набравшись смелости, спросил: «А что это Вы на нас так?». Або Сергеевич посмотрел и бросил: «А ну-ка зайдите ко мне!». В кабинете мне был устроен настоящий экзамен. А вам аэродинамику «давали»? В каком объёме? А теорию вероятностей? А знаешь, что такое случайные функции? А автоматику? А системы стабилизации ракет и контур управления? Эффективность стрельбы?
После «научного» допроса Або Сергеевич позвонил начальнику II управления Абушенко Виктору Саввичу: «К Вам сейчас придёт лейтенант, поговорите с ним, мне кажется, его можно взять!».Не очень доброжелательная реакция Або Сергеевича на «мы из Минского училища», как выяснилось позже, была обусловлена сложившимся мнением о первых его выпускниках 1957 года. Почему-то на полигоне его называли «солдатским». На самом деле, когда в 1953 г. на базе Гомельского высшего пехотного училища создавалось училище ПВО, первыми его слушателями были первокурсники различных академий и училищ Москвы, Ленинграда, Харькова, Риги и других городов (порядка семи ВВУЗов). Системе ПВО Москвы срочно нужны были инженеры различных специальностей (56 огневых комплексов, множество дежурных РЛС кругового обзора, технические базы зенитных ракет, средства контроля и проведения регламентных и ремонтных работ и т.д.).
Так я попал в самое интересное подразделение – отдел анализа результатов испытаний, принимаемых на вооружение и разрабатываемых комплексов и систем ПСО: С-75М, «Даль», С-200, С-300 и их модификаций.
Шестидесятые годы. Это было замечательное время! Страна была обязана выжить в «холодной войне»! В интересах обороны велись широким фронтом работы не только в области ПСО и ПРО. Одновременно создавалась ракетная и авиационная техника для доставки «ядерных подарков» на ту сторону океана. Создавались и сами ядерные заряды, которые испытывались в том числе и над головами тех, кто служил на полигоне в начале 60-х гг. Испытывалась лазерная техника как прообраз оружия далёкой перспективы. Создавались средства для контроля космоса – будущей сферы вооружённой борьбы, и для противокосмической обороны. И всё это практически одновременно и в фантастически короткие сроки. Достаточно привести один пример. Эскизный проект экспериментальной системы «А» был завершён осенью 1957 г., а первый в мире перехват баллистической цели осуществлён 4 марта 1961 г. Была создана и отлажена сложнейшая система из почти десятка мощных локаторов, пунктов управления и сотен километров систем передачи данных и связи, отработана противоракета с фантастическими на то время характеристиками. И всё это за чуть более чем три года!!!
И молодые лейтенанты, и умудрённые опытом «старлеи» и капитаны работали с огромным энтузиазмом, если было нужно – в любой день и любое время суток, так как ритм жизни определялся расписанием пусков ракет и проводок локаторами реальных целей-мишеней. Это была величайшая школа знаний, теоретических и практических, которые невозможно было приобрести иным путём! И вполне закономерно, что «полигонные» лейтенанты 60-х гг. командовали в 80-х крупными подразделениями главков, научно-исследовательскими институтами, военными приёмками, работали на солидных должностях в подразделениях Минобороны, правительственных и министерских структурах.
В отделе анализа я был включён в немногочисленную группу из представителей промышленности и молодых офицеров в самый напряжённый период испытаний модернизированного комплекса С-75М с новой ЗУР и доработанной системой её наведения на цель. Достаточно быстро удалось освоить практические навыки анализа телеметрических и внешнетраекторных измерений при реальных пусках ЗУР по самолётам-мишеням, методики оценки (уточнения) аэродинамических параметров ракет, характеристик двигательных установок, систем стабилизации и наведения ЗУР. Заслужив определённый авторитет у промышленности, перешёл к самостоятельной работе, естественно, под руководством её представителей. Не могу, не имею морального права не высказаться о роли последних в то, повторяюсь, замечательное время. С огромным чувством благодарности вспоминаю замечательных специалистов из ОКБ-2 (ОКБ «Факел») и КБ-1 (НПО «Алмаз»), почти таких же как мы молодых, но уже накопивших солидный опыт испытаний. С удивительным терпением, не жалея дополнительных сил и времени, они успешно «делали» из бывших «студентов» грамотных испытателей. Васетченков Виталий Георгиевич, Иофинов Евгений Самуилович, Пасечник Галина, Спасский Сергей Григорьевич, Пупков Борис Дмитриевич, Хитенков Сергей Григорьевич, Афонин Юрий Васильевич и многие другие – всех уже трудно вспомнить. Их талант, самоотверженность, преданность тематике в последующем обеспечили мировое лидерство этих предприятий в области ПСО (и не только ПСО!). Ракеты, комплексы и системы этих КБ находятся на вооружении более 60 государств мира. В конфликтах и войнах с 1960-х годов сбито несколько тысяч самолётов! Не зря, например, МКБ «Факел» «удостоено» санкций США, Евросоюза, Украины, Швейцарии, Японии, Новой Зеландии и других стран!
Однако громкую мировую известность они получили ещё в 60-х годах, когда 1 мая 1960 г. в районе Свердловска был уничтожен самолёт-разведчик США У-2 с пилотом Ф.Пауэрсом. Офицеры 40-ой площадки полигона узнали об этом одними из первых! Построенные для проведения праздничных мероприятий в честь 1-го мая на «полуострове» (так в то время называлась территория, где находились управленческие подразделения полигона - штаб, кадры, «начальство» различного уровня) долго, вместо назначенных 11 часов, ждали прибытия начальника полигона генерала Дорохова С.Д. При температуре +25 град, солнечной погоде, тёплой форме, в сапогах и в обстановке тревожности и полной неясности происходящего было, мягко говоря, не очень уютно. Через довольно продолжительное время (сейчас трудно вспомнить, но не менее 2-х часов) стала поступать информация: генерал Дорохов С.Д. и начальство в авиадивизии, предпринимается попытка перехватить самолёт Пауэрса с помощью истребителей. По разным причинам, не буду фантазировать, этого сделать не удалось и он ушёл на Свердловск!
Однако, вернёмся к делам инженера-испытателя. Работа многих из них, включая и автора, не ограничивалась анализом результатов пусков, сидя за столом. Не очень часто, и это «плюс», приходилось летать на поиск сбитого самолёта-мишени (на базе МИГ-15 и ИЛ-28) с целью анализа, по возможности, картины воздействия поля осколков ОБЧ ракеты на цель. А «минус» поясню дальше. Эти полёты на вертолётах авиационной поисковой команды полигона забыть невозможно! Лето, жара больше 35 град в тени, солнце в зените, в вертолёте в центре огромный вонючий дополнительный топливный бак, узкие сиденья вдоль бака и подвешенные над ними на троссах что-то типа спортивных колец для рук. Процесс выглядел так. Поисковик - руководитель полёта – лётчику: вон, вон, смотри что-то лежит, давай туда! С большим креном и ужасным рёвом двигателя летим «туда»! Через пару минут: нет, это не мишень! Давай дальше (или «давай вправо», «давай влево»). И так до 2х-3х часов полёта с редкими посадками! Часто – без нужного результата! Такое можно выдержать только в 20-25 лет и то с достаточной физической подготовкой. Зато огромное удовлетворение испытываешь, когда находишь мишень, определяешь «дырки входа-выхода» осколков и, тем самым, углы их подхода к мишени и качество срабатывания радиовзрывателя БЧ ЗУР! А представьте эти полёты зимой, при морозе - 30 град и ветре!
О непростых условиях работы и службы «на Балхаше» и множестве факторов «антиздоровья» можно говорить бесконечно! Главный критерий – а много ли сейчас, на 2026 год, осталось тех, кто начал службу с полигона в конце 60х – начале 70х годов? Никому из «первопроходцев» полигона не прибавили здоровья операции «К», проведенные в конце 1961г и 1962г. Пять ядерных взрывов в атмосфере на разных высотах (от 60 до 300 км) и различной мощности (1,2 кт и 300 кт). С подробностями организации и проведения этих испытаний сегодня можно ознакомиться в открытых источниках информации. Несомненно, был получен огромный объём важнейших результатов, необходимых для дальнейшего развития ВВТ. Но сейчас речь не об этом. К проведению ЯВ готовился весь полигон, в том числе и 40-я площадка. В интересах безопасности окна зданий, выходящие на запад, занавешивались плотной тканью, Личному составу приказано находиться в комнатах с окнами на восток. В коридорах дежурили старшие офицеры с целью пресечения попыток «бестолковых» молодых пробираться к «западным» окнам и своими глазами увидеть картину взрывов. Среди «бестолковых» оказался, к сожалению, и автор этих строк. Описать увиденное непросто. Впечатление огромное. Короткая яркая вспышка, длительно освящённая странными цветами достаточно долго западная часть неба!
Полигонная жизнь не ограничивалась только интересной и напряжённой испытательной работой. «Молодые» силы и здоровье позволяли полноценно использовать внеслужебное время для «многогранной» обычной жизни молодых людей. Встречи с представителями прекрасного пола, коих было много от предприятий промышленности, застолья по серьёзным поводам, танцы и кино в малоуютных деревянных бараках. Остановлюсь лишь на её спортивной составляющей. Не прошло и месяца моего пребывания на полигоне, как ко мне обратился капитан Коля Гололобов (могу имя и фамилию назвать неточно – прошло более 65 лет!): слушай, твои «старожилы» рассказали, что ты в училище играл в футбол и ручной мяч вратарём! У нас команда по ручному мячу «одиннадцать на одиннадцать». Давай к нам во вратари! Я поспешил согласиться, о чём позже очень пожалел и нашёл уважительную причину вежливо отказаться. Представьте себе футбольное поле, сооружённое на плохо обработанной площадке из сплошного камня, похожего на гранит. Да ещё усыпанного остатками острых камней! Защищать ворота на таком поле, даже в специально сшитых для меня трусах и наколенниках из толстой пористой резины не всякий рискнёт. Я тоже «дрогнул»! Тем более уже к лету 1960 года была сформирована, под руководством главного спортивного чиновника полигона, сборная по волейболу Управления главного инженера. Она в дальнейшем и представляла полигон. Возглавил её капитан-лейтенант Витя Антонов, окончивший в своё время морское училище, направленный на полигон вместе с большой группой морских офицеров во времена «погрома» Хрущёвым Н.С. ВМС. Первым соперником сборной была команда известного в стране Балхашского медеплавильного комбината г.Балхаш. Как правило, поездки в Балхаш старались организовать перед праздниками. На полигоне в то время был «сухой закон», поэтому в поездку заказывали два-три небольших автобуса – других тогда не было. Два – для команды и болельщиков, третий - для ящиков с водкой «Арак» и пивом. Иногда часть пива до дома не доезжала, так как при пятичасовой езде практически по бездорожью при температуре больше 30 градусов пробки «отстреливались». Местные болельщики встречали нас очень приветливо. Небольшой стадион специально для соревнований по волейболу всегда был переполнен. Наиболее серьёзных успехов команда добилась на первенстве Туркестанского военного округа по игровым видам спорта – футболу, волейболу и баскетболу в 1961 г. в г.Фергана. Команда в сложных условиях климата – солнце в зените, температура 30 град, была в тройке призёров.
Но самым тяжёлым видом спорта, с которым пришлось познакомиться на полигоне, по настойчивому предложению Пащенко К.К.- будущего начальника Научно-исследовательской части полигона в/ч 03131, было водное поло. Если мне память не изменяет, в основном по его инициативе была обустроена часть озера Балхаш по схеме бассейна с дорожками, стартовыми тумбами и другим необходимым оборудованием, позволяющем проводить соревнования по плаванию и игры в водное поло. К сожалению, успехи команды по водному поло были не столь значительны, как у волейболистов, и, в основном, заключались в регулярных победах над ватерполистами г.Балхаш.
Летом 1962 г. среди молодых сослуживцев II управления прошла информация, что идёт негласный подбор молодых, проявивших себя положительно, офицеров для перевода в Москву, то ли в СВЦ-4, то ли в специальный НИИ, созданный для обеспечения работ по тематике ПРО. Совершенно для меня неожиданно я узнал, что рассматривалась и моя кандидатура. И опять оказалось, что обсуждал её Або Сергеевич Шаракшанэ! Заканчивался третий год моей службы на полигоне. За это время, как мне казалось, я завоевал определённый авторитет и у начальства, и у представителей промышленности. В том числе успел проявить себя в спортивных делах: в сборных командах по волейболу, водному поло, ручному мячу. Женился, получил квартиру! Короче, не испытывал непреодолимого желания ехать в Москву. Но жизнь не всегда идёт по плану. Не буду вдаваться в детали и обстоятельства, но осенью я встретился с Або Сергеевичем! И ещё раз убедился, какой это замечательный человек! Так как с полигона в то время, да ещё из II управления, да ещё на тематику ПРО было перебраться не так просто. Або Сергеевич дал мне подробнейшую инструкцию, что делать и у кого попросить поддержки. В результате участия А.С.Шаракшанэ, Г.В.Кисунько, «похода» на приём к генералу Дорохову С.Д. как депутату Верховного Совета Казахской ССР, в декабре 1962 г. я оказался в
СНИИ-45.
Моя научно-практическая деятельность в 45-м институте началась в комплексном отделе в лаборатории Шамгунова Н.Д., одного из идеологов применения математического моделирования в интересах оценки эффективности сложных систем по результатам полигонных испытаний их средств. Как ракетчику, прошедшему школу полигона, мне в начале была поручена разработка методик и программ испытаний противоракеты системы А-35. Затем, совместно с замечательными молодыми сотрудниками лаборатории Евстратовым Ф.Ф., Скворцовым В.И., Вороновым Ю.О., Сухомлиновой Н.Г., Антрушиной В.М., Русских А.А., Завалием В.Н., программистами Ворониным Г., Колосовским Э.Г., Таракановским А.А. и многими другими, были развёрнуты работы по созданию методики и математической модели для оценки эффективности системы А-35М по результатам испытаний средств системы на полигоне и на месте её дислокации в Подмосковье. Базой для создания модели системы А-35М послужили солидные программно-алгоритмические разработки, полученные ранее для модели системы А-35. Математическая модель системы была официально утверждена в методических документах, подписанных заказчиком и согласованных с генеральными (главными) конструкторами системы и средств, как инструмент для оценки эффективности системы на соответствие тактико-техническим требованиям. Впервые в практике испытаний столь сложной системы оценка её эффективности была проведена на математической модели, результаты моделирования вошли в Акты комиссии по конструкторским и Государственным испытаниям системы.
Непосредственное участие в разработке принципов построения, алгоритмов и программ модели системы А-35 дало возможность накопить приличный материал и подумать о диссертации. Однако дальше «раздумий» дело не продвигалось. И опять неоценимая поддержка приходит от А.С.Шаракшанэ! В преддверии 50-летия Советской власти Политотдел, среди других мероприятий, предложил «спланировать» более, чем обычно, защит диссертаций. Або Сергеевич вызвал меня и достаточно сурово спросил: «Долго будешь» гонять» в волейбол? Когда займёшься диссертацией?» Расспросив подробно, что я успел сделать за прошедшие два с небольшим года, подобрел и предложил примерный план: «Идёшь на первую по проблемам планирования статистических экспериментов конференцию в МГТУ им.Баумана. Слушаешь доклады, подбираешь, по возможности, всё, что будет опубликовано по проблемам планирования экспериментов. По накопленным результатам при разработке математической модели системы А-35 пишешь диссертацию к концу года!» Вышел от Або Сергеевича, прямо скажем, озадаченный! Ничего себе! За год диссертацию! Но «терпение и труд всё перетрут»! Защита состоялась 5 мая юбилейного 1967 года! С готовой диссертацией и всеми необходимыми документами долго ждал второго соискателя. Учёный Совет, как правило, заслушивал двух диссертантов. Вторым оказался заместитель начальника ГНИИП-8 (г.Капустин Яр) Спиридонов Евгений Кириллович, будущий начальник и полигона ГНИИП-8, и полигона ГНИИП-10 (1973 г.-1980 г.).
Перевод в Москву в 45 ЦНИИ не означал, что с полигоном моя деятельность закончилась. В периоды испытаний опытных полигонных образцов комплексов «Алдан» и «Амур-П», развёрнутых на полигоне в интересах отработки и оценки основных технических решений и качества прототипов боевых программ управления для систем А-35М и А135, приходилось по несколько месяцев в году находиться на полигоне. Разработка и согласование программ и методик испытаний и оценки характеристик средств и эффективности комплексов в целом, анализ и оценка текущих результатов испытаний в составе рабочих групп комиссий по испытаниям, подготовка протоколов и Актов, их межведомственное согласование – далеко не полный перечень задач, которые приходилось решать, представляя на полигоне Институт. В течение ряда лет во второй половине 70х годов сложилась практика «посменного» пребывания от системного отдела управления ПРО Института Порывкина Ю.П. и Иванова В.Н. Иванов В.Н. – выпускник того же Минского ВИЗРУ 1961 г.- первого выпуска училища после перехода на пятилетнюю программу. Опыт испытателя и исследователя сложных систем ПВО приобрёл также во II управлении полигона при создании систем «Даль» и «С-200». Используя полученный опыт, стал фактически одним из основных исполнителей на практике идеологии оценки качества боевых программ управления систем А-35М и А-135 и их опытных полигонных образцов с использованием комплексных испытательных моделирующих стендов (КИМС).
Иванов В.Н. профессионал с большой буквы, сочетавший теоретическую подготовку с доскональным знанием технических характеристик и принципов управления средствами системы и системой в целом, был на передовой позиции «фронта» испытательных работ также и при Государственных испытаниях системы А-135 в целом. Он представлял фактически в комиссии по испытаниям 45-й институт. Сибирская стойкость, доскональное знание результатов испытаний, умелое использование фактов и опора на сотрудников института и офицеров, эксплуатирующих систему, позволяли ему отстаивать позиции института в сложнейшей обстановке заседаний Комиссии, невзирая на частое давление именитых конструкторов и больших начальников из Минобороны, Минрадиопрома и других ведомств.
Отдавая должное глубокое уважение рано ушедшему из жизни В.Н.Иванову, не могу не вспомнить, к сожалению, тоже покойных, его очень близких друзей по училищу и полигону. Сумин А.С., Батырь Г.С., Пащенко К.К., как и Иванов В.Н., оставили впечатляющие научные и практические результаты, известные в научной среде институтов и предприятий, создававших средства и системы ПВО и РКО. Все четверо – выпускники Минского ВИРТУ. Со временем Сумин А.С. возглавил НИИ-2 МО, Батырь Г.С. – 45 ЦНИИ МО, Пащенко К.К. – Научно-исследовательскую часть полигона _ в/ч 03131, Иванов В.Н. руководил одним из важнейших научных направлений – разработкой и применением комплексных испытательно-моделирующих стендов в ранге заместителя начальника управления ПРО 45 ЦНИИ МО. К изложенному выше я просто обязан добавить, что вклад Минского ВИРТУ в деятельность 45 ЦНИИ МО весьма значителен. К сожалению, официальных данных отдела кадров сегодня, увы, получить невозможно! Но есть доступная фотография «Десант выпускников МВИРТУ в 45 ЦНИИ МО во главе с замом по науке Батырем Г.С.», по которой можно насчитать почти пятьдесят «минчан». А это ещё только вторая половина 80-х годов!
Интенсивность командировок на полигон возросла в связи с назначением меня начальником ракетного отдела с приходом на должность начальника управления из НИИ-2 МО Олега Петровича Сидорова. Несмотря на полигонную практику испытаний и оценки характеристик ЗУР, пришлось пополнять знания в области проектирования твёрдотопливных ракет, на смесевых топливах сверхбыстрого горения, газодинамическим управлением на гиперзвуковых скоростях полёта в плотных слоях атмосферы. Участились командировки не только на полигон, но и в г.Свердловск в ОКБ «Новатор».
Противоракета 53Т6 разработки ОКБ «Новатор» и сегодня, в XXI веке, не имеет аналогов в мире по своим характеристикам! А в 70-80-х гг. это был настоящий технологический прорыв в различных областях: мощнейших разгонных двигателей на быстрогорящем топливе, газодинамического управления на разгонном участке и маршевой ступенью, сверхпрочных теплоизоляционных материалов, систем передачи команд в условиях плазмы, систем стабилизации и наведения при близкой к статически неустойчивой ракете.
Началась подготовка методического и математического обеспечения испытаний скоростной ракеты 53Т6 и оценки её лётно-технических характеристик по всей зоне поражения с использованием результатов пусков в ограниченное число точек зоны из-за конечных размеров «зон безопасности» полигона. Коллективом отдела была разработана, в сотрудничестве с ОКБ «Новатор», и оценена на адекватность (сейчас модно – сертифицирована) довольно сложная математическая модель. Было очень много скептиков, сомневавшихся в возможности решения двух задач: оценки на модели характеристик ракеты во всей зоне поражения и создания на базе математической модели имитатора динамики полёте ракеты в реальном времени в интересах отработки боевой программы наведения ракеты и оценки точности её наведения на цель. Обе эти задачи были успешно решены сотрудниками отдела совместно со специалистами ОКБ «Новатор».
Участвуя в работе комиссии по испытаниям противоракеты 53Т6, с большим трудом удалось убедить представителей полигона и ОКБ «Новатор» провести испытательный пуск в точку зоны в верхних слоях атмосферы. Проведённым моделированием была показана высокая вероятность выполнения требований по безопасности с учётом допустимых районов падения. Такой пуск был необходим для оценки функционирования важных устройств, обеспечивающих наведение противоракеты на цель в условиях низкой плотности, на два порядка ниже по сравнению с условиями проведённых низковысотных пусков. В процессе подготовки пуска руководитель испытаний, будущий генеральный конструктор КБ и Герой труда то ли пошутил, то ли серьёзно велел не пускать в КБ Порывкина Ю.П. Пуск прошёл удачно, без замечаний. Все, особенно представители полигона, были рады, что упавшую ракету найти не удалось!
Интересных полигонных событий с моим участием, как при службе на полигоне, так и в Москве в 45 ЦНИИ, можно вспомнить ещё большое множество. Важно другое, школу Балхашского полигона ничем нельзя заменить. Десятки, а скорее – сотни,
никто не считал, военных пенсионеров – ветеранов ГНИИП-10, а затем – 45-го ЦНИИ МО, показали себя «на гражданке» эффективными исследователями, разработчиками и управленцами в других областях, весьма далёких от ПСО, ПРО, РКО.
Об ограниченных примерах эффективной деятельности в различных сферах таких пенсионеров-ветеранов можно узнать из юбилейного издания «Сорок пятому – шестьдесят пять», посвящённому 80-й годовщине Великой Победы и 65-летию
ЦНИИ-45, автор-составитель Ю.Н. Третьяков, под общей редакцией С.Е.Шалдаева, Издательство Знание, г.Москва, 2025 г., а также на сайте «Ветераны полигона ПРО», г.Москва. Будем не терять надежды, что подобный анализ деятельности ветеранов пенсионеров будет продолжена поколением помоложе.
Ю.П.Порывкин
Тема статьи